"Воспоминания о Сицилии" А.Д. Черткова

cb50b47534db18741ae42e82850bd911.jpeg

Александр Дмитриевич Чертков (1789-1858) - историк, коллекционер, путешественник - был человеком с интересной биографией: профессиональный военный, он был участником войны 1812 г. и русско-турецкой войны 1828-1829 гг., однако после выхода в отставку полностью посвятил себя изучению древней истории, нумизматики и славистики. В 1822 -1823 гг. Чертков совершил большое путешествие по Европе (Австро-Венгрия, Швейцария, Италия). Весной 1823 г. он побывал на  Сицилии, которая к тому времени была не очень хорошо известна просвещенной российской публике и считалась по-настоящему экзотическим уголком Европы. Из поездки на солнечный остров герой нашего рассказа привез большое собрание заметок в виде писем другу, которые он опубликовал только в 1835-1836 гг. под названием "Воспоминания о Сицилии". Помимо того, что мы имеем тут дело с рядом ценнейших свидетельств о сицилийском быте 200-летней давности, перед нами еще и образец русской прозы пушкинской эпохи в жанре травелога. Автор не испытывает особой благожелательности к окружающим  его реалиям, - более того, с почти "декабристским" пафосом (как это прошло "николаевскую" цензуру?) критикует феодально-клерикальную отсталость тогдашней Сицилии.

В интернете я "раскопал" pdf-файл с отсканированным первым изданием (Москва, Типография Августа Семина при Императорской Медико-хирургической академии, 1835 (1 часть), 1836 (2 часть)), несколько отрывков из которого представляю вниманию заинтересованного читателя. Три из них - про Палермо и два - про Шакку (у Черткова - Шiякка). В обоих городах планирую побывать уже очень скоро.

_____________________________________________________________________________________________

Из Письма III: "Исключая двѣ главныя улицы, всѣ прочія кривы, узки, нечисты, темны, однимъ словомъ, подобны тѣмъ изъ улицъ Рима, по которымъ проходя съ тобою, мы всегда были принуждены держать платокъ передъ носомъ. Должно еще прибавить, что Палермо былъ часто подверженъ землетрясеніямъ, и множество домовъ обвалилось. Другія зданія подперты бревнами; городъ вообще, кажется, только что освободился отъ нашествія непріятельскаго. На многихъ домахъ и церквахъ видны углубленія, причиненныя ядрами во время послѣдняго возмущенія, потому что сраженіе происходило въ самыхъ улицахъ. Однимъ ядромъ оторвало руку у св. Розаліи подлѣ Собора. Улицы мощены большими плитами известковаго камня, и самые домы, церкви и всѣ зданія въ цѣломъ городѣ построены изъ него же; его берутъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ города изъ окружающихъ горъ, и онъ совершенно подобенъ известковому камню Аппенинскаго хребта. Это послѣднее обстоятельство, кажется, достаточно доказываетъ, что горы, окружающія Палермо, суть протяженіе большой цѣпи Италіи (углекислой извеспи). Дома въ 4 и 5 этажей, большею частію архитектуры среднихъ вѣковъ. На площадяхъ много фонтановъ, статуй святыхъ и государей Сицилійскихъ, впрочемъ работы не изящной. Увѣряютъ, что здѣсь всѣхъ церквей болѣе 300, и въ томъ числѣ до 70 монастырей (27 женскихъ и 43 мужскихъ), но всѣ почти не заслуживаютъ ни малѣйшаго вниманія въ отношеніи къ изящнымъ искусствамъ, хотя и украшены, подобно Римскимъ, мраморомъ, гранитомъ и порфиромъ, взятыми изъ развалинъ древнихъ городовъ Сициліи. Обыкновенно считаютъ въ Палермо 150,000 жителей и въ этомъ числѣ болѣе 40,000 монаховъ, монахинъ, священниковъ, студентовъ, посвящающихъ себя служенію церкви, и прочихъ церковнослужипелей. Число едва вѣроятное; но взявъ въ соображеніе, что въ городѣ находится множество церквей, монастырей, духовныхъ школъ для воспитанія юношества и что бѣдный отецъ семейства, отдавъ своихъ дѣтей въ монастырь, навсегда избавляетъ ихъ отъ нищеты, платежа подaтей и военной службы, — легко можно повѣрить, что счетъ не преувеличенъ. И такъ почти 3-й человѣкъ населенія столицы Сициліи есть духовный, или говоря другими словами, два жителя должны снискивать насущный хлѣбъ, чтобы подѣлиться, или отдать большую часть третьему не производящему, но имѣющему привилегію житъ праздно и утѣшать кормящихъ его обѣщаніемъ, что онъ испроситъ имъ прощеніе ихъ грѣховъ. Утѣшительная, но не всегда исполняемая надежда! Вошедъ въ одну изъ Палермскихъ церквей, увидѣли мы на полу шесть огромныхъ мѣшковъ, туго набитыхъ орѣхами. М. желалъ узнать о причинѣ этой странности — и церковнослужители намъ объявили, что «благочестивые поселяне окрестныхъ деревень принесли ихъ въ даръ святой Розаліи, для спасенія душъ своихъ".
_______________________________________________________________________________________

Из Письма IV: "Церковь Св. Розаліи, на вершинѣ горы Пелегрино имѣющей около 2000 футовъ высоты, устроена въ той самой пещерѣ, гдѣ найдены были, какъ говорятъ, ея кости. 15 Іюля 1624 года, во время чумы, опустошавшей Сицилію, жители Палермо, видя, что не могутъ скоро избавиться отъ этого бѣдствія, по причинѣ недостатка въ карантинахъ и въ знающихъ врачахъ, съ совѣта монаховъ, взобрались на Пелегрино и взошли въ пещеру, гдѣ, какъ гласило преданіе, умерла св. Розалія. Тутъ отыскавъ въ одномъ углу нѣсколько костей, перенесли ихъ въ Палермо, и съ тѣхъ поръ св. Розалія почитается заспупницею города. Несмотря на общее мнѣніе палермцевъ, что кости хранятся въ соборѣ, одинъ изъ церковнослужителей св. Розаліи увѣрялъ меня (конечно отъ зависти), что почтенные палермскіе жители весьма ошибаются въ своемъ мнѣніи, ибо ученымъ людямъ Сициліи (а въ этомъ числѣ и ему) хорошо извѣстно, что кости были разобраны богомольными людьми, всѣ по кусочкамъ, еще въ то самое время когда ихъ отыскали въ углу пещеры, и что нѣкоторые изъ этихъ остатковъ св. Розаліи, отвезены были въ Испанію и въ другія католическія земли. Хотя пещера, съ устроенною въ ней церковью, находится только въ 5 миляхъ отъ города, но дорога такъ дурна и гора такъ крута, что мы упопребили почти цѣлый день на это путешествіе, впрочемъ ни мало не вознаградившее нашихъ трудовъ. Но таковъ жребій путешественниковъ! Изъ десяти имъ пышно расхваленныхъ предметовъ, по осмотрѣ, едва найдется одинъ или два, дѣйствительно заслуживающихъ вниманіе просвѣщеннаго посѣтителя. Въ церкви нѣтъ ничего примѣчательнаго. Статуя св. Розаліи поставлена подъ престоломъ; она изображена въ видѣ лежащей женщины. При церкви живутъ болѣе 20 священниковъ и другихъ церковнослужителей, а храмъ и прихода не имѣетъ, потому что на Пелегрино нѣтъ никакихъ жителей кромѣ ихъ. Суди же теперь самъ о числѣ церковнаго причта въ прочихъ частяхъ обитаемой Сициліи".

_______________________________________________________________________________________

Из Письма V: "Красивыхъ женщинъ въ Палермо я не замѣтилъ. Большею частію онѣ имѣютъ мужескія черты лица и очень смуглы, какъ отъ климата, такъ равно и отъ смѣси съ кровію сарацинъ, водворившихся здѣсь со времени обладанія ими Сициліею. Онѣ тѣмъ еще чернѣе кажутся, что носятъ на головѣ бѣлое длинное покрывало; часто попадаются на улицахъ физіогноміи совершенно африканскія: толстыя губы, выдавшіяся щеки и даже нерѣдко курчавые волосы. Женщины очень плодородны; у каждаго дома видишь множество дѣтей. Мужчины же вообще статны и имѣютъ крѣпкое сложеніе тѣла. Между простымъ народомъ бѣдностъ въ высочайшей степени: дѣти лѣтъ до 15 ходятъ полунагіе, а иногда совсѣмъ голыя, и только изношеннымъ кускомъ сукна или холста прикрываютъ себѣ переднюю часть тѣла. Одного такого мальчика лѣтъ 16 привелъ въ комнату нашъ Сiceronе, или трактирный слуга (это синонимъ во всей Италіи: бѣдный Цицеронъ! вотъ какъ твои потомки тебя унижаютъ!). S. началъ его срисовывать, давъ ему напередъ нѣсколько тари, но онъ былъ такъ дикъ и необразованъ, что даже при всей своей нищетѣ, не зналъ цѣны деньгамъ, кинулъ ихъ на полъ и бросился со всѣхъ ногъ, вонъ изъ нашего практира. Ни просьбы, ни ласковыя слова нашего чичероне, ни деньги, ничто не могло удержать его. Можетъ быть, почиталъ онъ снятіе съ него рисунка какимъ нибудь надъ нимъ производимымъ волшебствомъ. Со всѣмъ тѣмъ S. успѣлъ схватить главныя его черты: онъ во всей силѣ слова, походилъ на дикаго, имѣлъ короткіе курчавые волоса и такъ загорѣлъ отъ солнечныхъ лучей, что цвѣтомъ тѣла болѣе уподоблялся кафру, чѣмъ европейцу. Неоспоримо, что во всѣхъ странахъ свѣта болѣе находится бѣдныхъ чѣмъ богатыхъ, но такого множества нищихъ, я нигдѣ не видалъ во всей Италіи. Ихъ здѣсь даже болѣе чѣмъ въ Неаполѣ, и нищета представляется въ отвратительномъ видѣ. Полунагіе люди, покрытые ранами и нечистотою всякаго вида и рода, преслѣдуютъ въ особенности иноcтранцевъ по всѣмъ частямъ города, сидятъ по обѣимъ сторонамъ улицъ и лежатъ десятками на ступеняхъ лѣстницъ ведущихъ въ домы и церкви; протягиваютъ руки и выказываютъ предпочтительно часть тѣла, покрытую наиболѣе ранами и язвами. Здѣсь подаяніе не есть уже произвольная добродѣтель. Это просто необходимость,— и какое каменное сердце откажетъ въ нѣсколькихъ тари этимъ несчастнымъ, лишеннымъ покровительства Палермскаго правленія?"

_______________________________________________________________________________________

Из Письма VI: "Проѣхавъ въ этотъ день еще двадцатъ миль, прибыли мы въ Шіякку уже поздно вечеромъ. Большую половину ночи принуждены были простоять на улицѣ, потому что ни одинъ хозяинъ дома не хотѣлъ впустить насъ къ себѣ на дворъ. Наконецъ подъ утро отыскалъ нашъ проводникъ двѣ комнатки безъ оконницъ, потолка и мебелей. За дозволеніе пробыть тутъ три, или четыре часа, мы принуждены были заплатить болѣе 20 руб. на наши деньги. Исключая Палермо, Джирженти, Сиракузы, Катанію и Мессину, нѣтъ во всей Сициліи ни одного сноснаго пріюта для путешественниковъ. Мерзкія, нечистыя харчевни, находящіяся въ нѣкоторыхъ городахъ и мѣстечкахъ, совершенно лишены даже малѣйшихъ удобствъ для успокоенія. Въ нихъ нельзя найти не только стола, стула, кровати, но весьма часто не имѣютъ онѣ ни оконницъ, ни даже дверей и потолковъ. О обѣдѣ тутъ и думать не возможно; въ нихъ кромѣ раsta (тѣсто изрѣзанное на мелкіе кусочки) ничего нельзя найти. Всѣ такія сицилійскія харчевни (locanda) раздѣлялъ обыкновенно нашъ проводникъ на два класса: «poco cattivi» (немного дурныя) и «molto cattivi» (весьма дурныя). Къ первому разряду относилъ онъ всѣ не имѣвшія оконницъ, мебелей и кроватей; въ послѣднемъ полагалъ харчевни не имѣющія совершенно ничего, кромѣ стѣнъ и крыши. Въ продолженіи всего нашего путешествія по Сициліи (исключая пяти вышеупомянутыхъ городовъ), питались мы яишницею, приготовленною на салѣ или постномъ маслѣ, апельсинами и дурнымъ чаемъ купленнымъ въ Неаполѣ. Молока, сливокъ и коровьяго масла нигдѣ нельзя найти: хотя рогатый скотъ вездѣ отлично хорошъ, но онъ всегда находится въ отдаленіи отъ жилищъ. Коровъ никогда ни держатъ въ мѣстечкахъ, молока не продаютъ, и сами жители его не упопребляютъ. Они предпочитаютъ козье молоко и находятъ его вкуснѣе и здоровѣе коровьяго. Мука вездѣ отлично хороша, но хлѣбы пекутъ тяжелые и твердые, какъ камень. Вина много, но вообще оно очень дурно, крѣпко и часто горьковато. Путешествуя вдоль берега морскаго, мы нигдѣ не могли достать рыбы. Въ однихъ мѣстахъ говорили намъ, что мѣшаетъ противный вѣтеръ; въ другихъ опасались алжирцевъ, но чаще всего получали мы въ отвѣтъ, что въ цѣломъ селеніи нѣтъ ни одного рыбака, который ловилъ бы рыбу въ открытомъ морѣ. Однимъ словомъ, щедрая природа надѣлила Сицилію всѣми благами для услажденія жизни человѣка, но человѣкъ здѣшній ничего не желаетъ, кромѣ «рasta» и монаховъ".

___________________________________________________________________________________

Из Письма VI: "Мѣсто, нынѣ занимаемое Шіяккою, называлось у древнихъ Тhermae Selinuntinae и Асquae Labrodes, по находящимся въ окрестностяхъ теплымъ испочникамъ, которые вытекаютъ изъ горы св. Калoгера. Эта гора состоитъ изъ углекислой извести наполненной раковинами. Въ ней находятся также сѣра, колчеданы, магнезія и поваренная соль. Изъ каждой разсѣлины, изъ малѣйшей трещины, выходятъ пары и дымъ. Гора изобилуетъ натуральными гротами и искусственными пещерами. Въ числѣ послѣднихъ находится къ полудню одна, которая можетъ замѣнить наши парныя бани и имѣетъ столько теплыхъ испареній, что при входѣ человѣка, все его тѣло немедленно покрывается сильнымъ паромъ. Полагаютъ, что эта пещера устроена Дедаломъ, а Сицилійскіе писатели увѣряютъ, что въ ней задохся Миносъ Царь Критскій, прибывшій сюда для отысканія Дедала. Но Геродотъ, Павзаній, и Діодоръ, описывая насильственную смерть Миноса, не упоминаютъ ни о мѣстѣ, гдѣ она случилась, ни о пещерѣ, а послѣдній просто говоритъ, чпо онъ задохся въ банѣ опъ сильнаго жара. Изъ словъ его можно даже заключить, что это случилось въ Миндѣ, въ послѣдствіи переименованной Ираклеею. Теплые источники (Тhermae Selinuntinae) были въ большой славѣ у древнихъ, но нынѣ ихъ никто не посѣщаетъ , хотя они ни мало не утратили своихъ цѣлебныхъ качествъ и могли бы еще и теперь помогатъ отъ разныхъ болѣзней. Они изобилуютъ сѣрными, магнезіяльными, известковыми и солеными частицами. Нѣкоторые источники возлѣ Шіякки такъ напитаны растворомъ извести, что въ продолженіи нѣсколькихъ дней покрываютъ и соединяюпъ въ одну массу тѣла, въ нихъ погружаемыя. Конечно, этѣ воды могли бы доставитъ ту же пользу, какую извлекаютъ отъ подобныхъ имъ жители Сан-Филиппо, въ Тосканѣ. Извѣстно, что близь послѣдняго городка, вода, падая въ нарочно устроенныя различнаго вида формы, оставляепъ на нихъ свой известковый растворъ. Этопъ послѣдній, отвердѣвъ и принявъ опредѣленную ему форму, продается потомъ въ видѣ произведеній ваянія. Такимъ образомъ получаются цѣлые барельефы, портреты, камеи и проч. безъ малѣйшаго труда, въ весьма короткое время и почти безъ издержекъ. По словамъ жителей Шіякки, въ горѣ наполненной пещерами поселился діаволъ. Лишенные всѣхъ способовъ изгнать оттуда такого непріятнаго сосѣда, обратились они съ просьбою о помощи къ св. Павлу, въслѣдствіе которой св. Калoгеръ совершенно успѣлъ въ данномъ ему препорученіи, и благодарные жители назвали гору его именемъ. Прибавляюпъ также, что ища діавола, онъ открылъ нѣсколько новыхъ пещеръ и источниковъ теплой воды. Замѣтимъ также, что этотъ св. Калoгеръ почитается обыкновенно защитникомъ всѣхъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ находятся источники горячей воды, или происходятъ изверженія: оба явленія равно обнаруживающія внутренній огонь нашей земли. Напр. жители острова Липари приписывали изверженія ихъ волкана множеству дьяволовъ, по ихъ мнѣнію, обитавшихъ въ нѣдрахъ горы, — и разсказываютъ, что съ тѣхъ поръ, какъ св. Калoгеръ, защитникъ ихъ острова, выгналъ съ него всѣхъ чертей, то они переселились на ближайшіе острова Вулкано и Стромболи и тамъ продолжаютъ свои шалоспи. Не есть ли это остатокъ язычества древнихъ римлянъ, имѣвшихъ обыкновеніе олицетворять не только добродѣтели, пороки, болѣзни, но даже и каждое физическое необыкновенное явленіе? Не скрывается ли въ этой легендѣ о св. Калогерѣ (какъ и въ большой части легендъ) аллегорическій разсказъ о цѣлебныхъ силахъ теплыхъ Шьякскихъ источниковъ, происходящихъ отъ внутренняго огня нашей планеты, и самое имя этого Калoгера не указываетъ ли намъ на теплоту, жаръ, огонь? Сalor, caldог по-латинѣ; саldо, calore, calduга по-италіянски".

___________________________________________________________________________________
Не глянулась Александру Дмитриевичу Сицилия, да и как иначе: нечистые, кривые улицы, разваливающиеся дома со следами от ядер, женщины с мужскими чертами и толстыми губами, коровьего молока не найти, рядом море, а рыбу не едят, пекут тяжелые хлеба. Жуть )) Будет интересно прочитать про нынешнее состояние острова.
Сейчас конечно всё по-другому (см. "Сицилию" Мэттью Форта), да и тогда, возможно, всё было не так уж тягостно. Как мне представляется, выбранный Чертковым способ перемещения по Сицилии предполагал наличие в ней развитой "инфраструктуры" аналогичной той, чтобы была тогда в континентальной Италии, - а Сицилия в этом смысле оказалась совсем не Европой. Это испортило ему настроение, и он уже смотрел на все минусы через увеличительное стекло.
Спасибо, Борис, но чемоданы буду собирать еще только через две недели...)