Льюис Кэрролл в Москве

LC.jpg

В июле-августе 1867 г. Льюис Кэрролл - тогда уже автор "Алисы в Стране чудес" ("Alice`s Adventures in Wonderland"), но еще не автор "Алисы в Зазеркалье" ("Through the Looking-Glass") - совершил небольшое путешествие  по европейской части Российской империи с посещением Санкт-Петербурга, Москвы, Сергиева Посада, Нижнего Новгорода и Варшавы (на обратном пути). Будем иметь в виду, что у Льюиса Кэрролла тогда еще не было никакой литературной славы (в России его первую "Алису" переведут только в 1879 г.), и вообще все его знали как Чарльза Доджсона - профессора математики Оксфордского университета и, по совместительству, диакона Англиканской церкви. Последнее обстоятельство как раз и предопределило его далеко не самостоятельную поездку в Россию. Это был дипломатический проект епископа Оксфордского Сэмюэля Уилберфорса, направленный на установление доверительных отношений между Церковью Англии и Греко-Российской Церковью. На правах священника миссию возглавлял Генри Лиддон - друг и коллега Льюиса Кэрролла. Лиддон, кажется, не оставил никаких воспоминаний об этой не особенно удачной - с точки зрения церковной дипломатии - поездке, зато Льюис Кэрролл вел путевые заметки, которые были опубликованы уже после смерти писателя под названием "Дневник путешествия в Россию в 1867 г." ("Journal of a Tour in Russia in 1867"). Ниже я разместил небольшой отрывок из этого замечательного текста со своими скромными комментариями.

2 августа (пт.).

Выехав в два тридцать на поезде в Москву, приехали около десяти следующего утра (1). Мы взяли «спальные билеты» (на два рубля дороже), и в награду за это примерно в одиннадцать вечера к нам зашел проводник и продемонстрировал сложнейший фокус. То, что было спинкой сиденья, перевернулось, поднявшись вверх, и превратилось в полку; сиденья и перегородки между ними исчезли; появились диванные подушки, и наконец мы забрались на упомянутые полки, которые оказались весьма удобными постелями (2).

На полу разместилось бы еще трое спящих, но, к счастью, таковые не появились (3). Я не ложился спать примерно до часу ночи, и б́ольшую часть времени был единственным, кто находился на открытой площадке в конце вагона: она была снабжена поручнями и крышей, и с нее открывался великолепный обзор той местности, по которой мы проезжали (4),— недостаток заключался в том, что вибрация и шум там гораздо сильнее, чем внутри. Время от времени появлялся проводник и в ночное время не выказывал никаких возражений против моего там пребывания,— возможно, он чувствовал себя одиноко, но, когда я попытался сделать это снова на следующее утро, его вскоре охватил приступ деспотичной жестокости, и он снова загнал меня в вагон.

В Москве нас ожидал экипаж и портье из «Отеля Дюзо», в котором мы должны были остановиться (5).

Мы уделили пять или шесть часов прогулке по этому чудесному городу, городу белых и зеленых крыш (6), конических башен, которые вырастают друг из друга словно сложенный телескоп; выпуклых золоченых куполов, в которых отражаются, как в зеркале, искаженные картинки города (7); церквей, похожих снаружи на гроздья разноцветных кактусов (некоторые отростки увенчаны зелеными колючими бутонами, другие — голубыми, третьи — красными и белыми), которые внутри полностью увешаны иконами и лампадами и до самой крыши украшены рядами подсвеченных картин; и, наконец, город мостовой, которая напоминает перепаханное поле, и извозчиков, которые настаивают, чтобы им платили сегодня на тридцать процентов дороже, потому что «сегодня день рождения императрицы» (8).

После ужина мы поехали на Воробьевы горы, откуда открывается великолепная панорама стройного леса шпилей и куполов с извилистой Москва-рекой на переднем плане,— это те самые холмы, с которых армия Наполеона в первый раз увидела этот город (9).

(1) Получается, поездка из Санкт-Петербурга в Москву на поезде в 1867 г. занимала приблизительно 19,5 часов.

(2) Мы - это автор и его спутник по "миссии" - его преподобие Генри Лиддон. То, что описывает здесь Льюис Кэрролл, представляется мне чем-то средним между современным купейным вагоном и современным же вагоном типа СВ. Выскажу предположение, что российский "спальный вагон" образца 1867 г. впоследствии "эволюционировал" из двухместного в четырехместный, в котором полки уже никуда не убирались.

(3) Образчик английского юмора. Хорошая заготовка для "скетча".

(4) Путем несложных расчетов можно примерно обозначить ту местность, по которой проезжал поезд с Льюисом Кэрроллом около 1 часа ночи 2 августа 1867 г. Валдайская возвышенность! Виды там и вправду красивые.

(5) Т.е. услуга "трансфера" работала уже тогда. Интересно, как она бронировалась в 1867 г.?

(6) Что это значит? Крыши были железными, и красились белой или зеленой краской? Соответственно, это контрастировало с коричневым цветом черепичных крышам Лондона?

(7) А вот тут обратим внимание на слово "зеркало" (в оригинале "looking-glass") и те коннотации "искажения", которые ему придаются. Я просто напомню тебе, любезный читатель, что через несколько лет Льюис Кэрролл напишет книгу "Through the Looking-Glass" ("Алиса в Зазеркалье"), где также фигурирует "зеркало", которое, разумеется, в чисто кэрролловском смысле несет всё ту же функцию "искажения". Короче, не появилась ли сама идея Зазеркалья у автора "Алисы" именно здесь, в Москве? Ставлю этот вопрос на полном серьёзе, - и чувствую, как мурашки бегут у меня по спине...

(8) Каковы нравы современных московских "извозчиков"? Кажется, они тоже задирают цены в связи с официальными праздниками? Или это уже не практикуется?

(9) Возможно, здесь Льюиса Кэрролла немного дезинформировали. В наших исторических преданиях акцентируется образ Наполеона, который, уже отступая из Белокаменной, с высоты Воробьевых гор наблюдал за пылающем над Москвой пожаром. Однако, если речь зашла о разного рода версиях, у А.С. Пушкина в "Евгении Онегине" Наполеон "глядел на грозный пламень" вообще из другого места - со стороны Петровского дворца.
На открытой площадке спального вагона теплой августовской ночью по России - что может быть романтичней для профессора математики Оксфордского университета. Может и правда идея Зазеркалья родом из этой поездки.
Прикольно: поезд с открытой площадкой. Я бы тоже на ней торчал: на пароме почти всю дорогу провёл на открытой палубе :-)
Настоящие путешественники во все времена и на всех видах транспорта испытывают одни и те же эмоции...)